Артём Антонов

кинорежиссёр


АРТЁМ АНТОНОВ  /  интервью, критика, анонсы  /  "Хочется снять кино о герое нашего времени"

АРТЁМ АНТОНОВ: «ХОЧЕТСЯ СНЯТЬ КИНО О ГЕРОЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»

Евгения Крупецкая. Журнал «Интербизнес». 30 сентября 2005 г.

Петербургский режиссер Артем Антонов, несмотря на свою молодость (ему 26 лет), довольно уверенно чувствует себя в профессии. За плечами недавнего выпускника Петербургского университета кино и телевидения два фильма – короткометражка «Столичный скорый» и полнометражный «Полумгла». Обе картины на различных кинофестивалях завоевали множество почетных премий и призов. Мы разговаривали с Артемом после его возвращения с Монреальского кинофестиваля, на котором военная драма «Полумгла» получила Гран-при в номинации «Лучший первый фильм».

Я начал бредить кино со школьных лет. Тогда еще не было видеокамер, только 8-миллиметровые кинокамеры. В школе вместе с друзьями мы создали «кинокомпанию», которую назвали «Cinema». После школы учился в киношколе-студии «Кадр» при Ленфильме на сценарно-режиссерском отделении у Александра Дмитриевича Александрова. А в 1999 году поступил в мастерскую Игоря Масленникова и Николая Кошелева на режиссуру игрового кино.

- Ваша дипломная работа «Столичный скорый» была снята при поддержке питерской студии «Никола-фильм». Как произошло знакомство?

Стечение обстоятельств... Когда я понял, чтобы снять эту картину, нужны более серьезные средства, чем вложения в студенческий фильм, то начал искать тех, кто бы заинтересовался моей работой. Тогда-то я и познакомился с продюсером студии Игорем Каленовым. Он посмотрел мои курсовые, почитал сценарий и решился на эксперимент – совместное производство с нашим университетом. Первый подобный эксперимент.

- Ваше сотрудничество продолжилось и дальше…

Да, фильм «Полумгла» я снимал на «Никола-фильм», но это уже совместное производство «Никола-фильм» и телеканала «СТС» (продюсеры Игорь Калёнов, Александр Роднянский). Съемки были непростыми: в достаточно сжатых сроках и ограниченным бюджетом. Мы начали подготовку в октябре прошлого года и в августе закончили фильм. Сложность заключалась еще и в том, что это был не только мой дебютный опыт, но и первая полнометражная работа оператора, художника-постановщика, главных актеров. Всего в фильме 8 дебютов. Я работал с командой, которая сложилась еще в институте. Это все мои единомышленники. Для меня это было важнее, чем работать с состоявшимися «закостенелыми» профессионалами. Конечно, в съемочном процессе возникли непредвиденные обстоятельства, подводные камни, которые мы, дебютанты, не могли учесть заранее. И я очень благодарен продюсерам за то, что они поверили в меня, пошли на мои условия в некоторых спорных вопросах.

- Действие в «Полумгле» происходят в глухой северной деревне в 1944 году. Как вы думаете, почему именно сейчас вновь обращаются к этой теме?

Когда я прочитал сценарий, мне эта история понравилась тем, что несмотря на военный контекст, в нем рассказывается далеко не только о войне. Эта история могла быть написана о русских и немцах, американцах и вьетнамцах. Она о враждующих людях, о человеке и системе, человеке и эпохе, идеологии, которая его перемалывает. О ценности жизни и чувств человека. Эта тема сейчас как нельзя более актуальна. В наше время человек превращается в такого «мультимена» - человека неживого, человека-вещь, единицу. Это-то и страшно.

- Сегодня мир очень жесток и агрессивен. А вы говорите о гуманизме и человечности. Каким вы видите будущий мир?

Когда я поступал в институт, мой будущий мастер Игорь Масленников спросил у меня, каким я вижу кино ХХI века. Я ответил, что сегодняшнего достаточно искушенного зрителя нужно сначала эмоционально ударить, «долбануть об стол», а потом… показать красоту мира. Мне кажется, путь к сердцу современного зрителя лежит через некую жесткость. В результате моя цель как режиссера – чуть-чуть приподняться над землей и увидеть эту красоту. Поставить ее на одну чашу с современным миром.

- Понимаю, что для кино, чем контрастнее, драматичнее ситуация, тем лучше. Но как можно увидеть красоту, скажем, на дне общества?

Снимать кино про сволочей и идиотов заведомо неинтересно.

- Но они ведь не могут быть однозначными сволочами…

Не могут, и это очень точно. Именно поэтому я пытаюсь снимать о людях. Профессия режиссера заключается в том, чтобы понять человека. Если режиссер не понимает этого, значит нужно, наверное, заниматься другой профессией.

- А понять – это значит полюбить?

Нет! Совсем не обязательно. Понять – значит исследовать мотивы, логику поведения. Человек не настроен на зло. Идиотов в жизни мало, так же как мало злых людей. Может быть, это идеализм, но мой небольшой жизненный опыт подсказывает мне, что прежде всего нужно научиться понимать человека, попытаться увидеть его плюсы и минусы. В «Полумгле» мы говорим о прощении. Я уверен, что человек создан прощать. Другое дело, ему это дается порой очень сложно. Но человек простит, если поймет, если будет больше всматриваться в другого.

- Вы ощущаете себя продолжателем традиций петербургской киношколы?

Причастным к питерской школе, конечно, я себя чувствую, поскольку здесь родился, вырос и учился. Наверное, в моих фильмах чувствуется след питерской школы, но это лучше видно со стороны. Со стороны кинокритиков. Для меня же главное – найти общий язык с ровесниками. Иногда этот язык может быть жестким, может быть инфантильным, но он необходим для понимания друг друга.

- Вы нашли свою тему в кино?

Я бы так не сказал, но, во всяком случае, я ее чуть-чуть почувствовал, стал понимать, что не мое.

- Сегодня вы занимаетесь профессией, снимая авторское кино, а не сериалы. Как вам это удается?

Дело не в том, что у меня такая позиция - я никогда не возьмусь за коммерческое кино. Если говорить о жанровом кино, то это для меня фильмы Рязанова, Данелия. Это уровень, не сравнимый с тем, который сейчас применяется к понятию «жанровое кино». Оно превратилось почти в ругательное слово, поскольку это обязательно блокбастеры, рассчитанные на зрителя от 14 до, в лучшем случае, 20 лет, или комедии, профессиональный уровень которых «ниже плинтуса». Мне же интересно снимать кино для моего ровесника, которому, как минимум, 27-30 лет. Это фильмы, которые оставляют за собой послевкусие, вызывают не только эмоции, но и заставляют задуматься. Фильм может быть каким угодно, но главная его цель – заставить зрителей думать и не оставить равнодушными.

- В детстве у вас была большая мечта – снимать кино. А сейчас о чем вы мечтаете?

О кино. Есть планы, предложения. Но сейчас у меня возникло желание на некоторое время остаться наедине с собой, подумать, повстречаться со знакомыми драматургами. Мечтаю снять фильм о современности. Может быть, это пафосно прозвучит, но очень хочется найти и показать героя нашего времени.

+5

1. Кто из режиссеров повлиял на вас больше других?

У меня есть любимые фильмы Феллини, ранние фильмы Тарковского, «Blow up» Антониони, «Восхождение» Ларисы Шепитько. Из современных нравятся работы Микаэля Ханеке, Ларса фон Триера.

2. Есть ли сейчас в российском кино режиссер, который мог бы достойно представить русское кино в мире?

Есть интересные режиссеры, но ответственно назвать кого-либо не рискну.

3. Сколько вам нужно денег на фильм вашей мечты?

Фильм моей мечты не сводится к некоему коммерческому проекту, для которого нужны дорогие спецэффекты. Все зависит от сценария.

4. Можете ли назвать актера, который является «героем нашего времени»?

То, что герой 60-х годов Олег Даль, стало понятно чуть позже. Сейчас я не могу назвать актера, который бы выражал наше время. Прежде всего нужно найти характер этого пресловутого «героя».

5. Как вы думаете, когда российское кино станет конкурентоспособным на мировом рынке?

Когда появится устойчивый пласт крепкого среднего профессионального кино, которое было в советское время.

 

на главную                              к списку интервью                              следующее интервью


АРТЁМ АНТОНОВЦАРСТВО БЫЛОГО ВЕЛИЧИЯГОЛУБКИМЕЧТАФЕНЕЧКИСТОЛИЧНЫЙ СКОРЫЙПОЛУМГЛАСУДЕБНАЯ КОЛОНКАПОПЫТКА ВЕРЫ

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS