Артём Антонов

кинорежиссёр


АРТЁМ АНТОНОВ  /  интервью, критика, анонсы  /  "Столичный скорый". Остановка - Канны

«СТОЛИЧНЫЙ СКОРЫЙ». ОСТАНОВКА – КАННЫ

Алексей Недвига. Май 2004 г.

Выпускник Петербургского Университета Кино и Телевидения Артем Антонов, чей дипломный фильм «Столичный скорый» в течение менее чем полугода брал призы на всех фестивалях студенческого и дебютного кино России, только что вернулся из Канн, куда он был приглашен в программу «Неделя критики». Антонов принадлежит к «девятому поколению российского кинематографа», как метко окрестил молодую поросль режиссеров главный хранитель отечественного кино и патриарх киноведения Наум Клейман.

- Какое впечатление произвели Канны на режиссера, впервые посетившего знаменитый фестиваль?

Наверно, это уже общая фраза, что Канны на время фестиваля превращается в место, где целиком и полностью правит кино. Участники, критики, гости… Кино становится центром мира, его осью, такое впечатление, что кроме кино больше ничего в мире не существует. Это одна сторона медали. С другой стороны, кино – лишь предлог для того, чтобы городок Канны на время фестиваля превратился в большой богатый и изысканный ресторан. Особенно это видно вечером. Самое же яркое воспоминание у меня осталось от кварталов старого города, которые располагаются на возвышенности, как бы над всем этим пиршеством. Поэтому когда выбираешься из фестивального гламура и поднимаешься в старый город – это очень символично: ты вдруг оказываешься в тишине и можешь посмотреть на Канны сверху. А вокруг в тихих улочках царит обычная повседневная жизнь, развешено белье на балкончиках, и здесь живут люди, для которых Канны – такой же город, как для нас Питер.

- Что представляет из себя «Неделя критики»?

«Неделя критики» - это официальная программа Каннского фестиваля, где участвуют как конкурсные, так и внеконкурсные фильмы. Наш получасовый фильм был показан вне конкурса из-за формата, поскольку конкурс короткого метра – до пятнадцати минут, а полный метр – свыше шестидесяти. В оргкомитете фестиваля выражали сожаление,– что ж Ваш фильм не вписался в формат! Но я-то снимал его, вовсе не рассчитывая на каннские требования – меньше всего меня во время съемок занимают фестивальные вопросы. Фестиваль я воспринимаю только как возможность показать картину более широкому кругу зрителей, и сам его факт мне интересен прежде всего в этом смысле. За время фестиваля фильм демонстрировали три раза, два раза в кинотеатре «Мирамар», где проходят показы «Недели критики», а 15 мая его показывали в пляжном кинотеатре – это огромный экран на фоне вечернего Средиземного моря и роскошных яхт. Фильм же можно смотреть не только с пляжа, но и с набережной. К сожалению, мы приехали позже, и не застали это зрелище, а я бы много отдал, чтобы увидеть родные глазу пейзажи на фоне всего этого великолепия. Говорят, что было около восьмисот зрителей, и никто не ушел с картины, принимали очень хорошо.

- Как на твой взгляд, в чем секрет успеха «Столичного скорого»?

Я изначально пытаюсь - это было и в предыдущих работах - находить нечто общее – общие мысли, чувства, эмоции, присущие в той или иной мере для всех, какие-то обстоятельства, через которые проходят все люди. «Столичный скорый», например, построен на штампах из нашего детства: подглядывание в бинокль, первая любовь, посиделки-тусовки, мечты и иллюзии. Дальше нашей задачей было увидеть в этих штампах ту самую чистоту помыслов, безусловно скрытую внешней подростковой защитой от окружающего мира, которая постепенно с взрослением уходит из наших отношений, из нашей жизни. И вот что интересно: все те «чистые помыслы», что остаются у нас, по-прежнему прикрываются подростковой защитой уже вне зависимости от возраста. Наверно поэтому фильм интересен не только молодому поколению. Мне хотелось пристальней посмотреть на признание в любви, когда парень-подросток, переступая через себя, через робость, не умея сформулировать (как редко удаётся точно сформулировать искренние чувства!), ревнуя девушку к проносящемуся столичному поезду, бормочет что-то вроде: «Ну, ты когда идёшь – я вообще!.. А когда ты в окне – я ещё больше!.. Вот. Ну, я тебя лю…» Сценарий написала Света Демидова – студентка сценарной мастерской Ю.Н.Клепикова. Мой второй мастер Николай Николаевич Кошелев предложил почитать: «Вот это интересно». Прочитав, я вначале абсолютно не проникся. Это была история про двух девочек, живущих в каком-то грязноватом промышленном провинциальном городке. И вот они, от нечего делать, танцуют перед проходящим столичным поездом. Все это было достаточно чернушно и беспросветно. Мне очень понравился центральный стержень – танцы на бочках перед поездом – это было емко, образно и пластично, но что с этим делать дальше я не видел. Почти год сценарий тихо спокойно лежал, а я на него поглядывал лишь издали, пока мы со сценаристкой не решились его дорабатывать. Появились новые линии - Гришка, тусовка на крыше старого вагона, появился другой взгляд на историю, позитивный, благодаря чему история совсем поменяла интонацию, появилась ирония. Мне никогда не приходилось жить в таких провинциальных городках, но мы и постарались сделать так, чтобы эта провинциальная жизнь была чем-то символическим, показать ее условно, сделав акцент на основной теме – иллюзорности мечты и бессмысленности поиска чуда во внешнем мире – «там, где нас нет». А подростковая тусовка, где бы она ни была – на тринадцатом этаже четырнадцати-этажного дома в большом городе, или на крыше старого вагона в провинции – сути своей не меняет. Персонажи с одинаковым успехом могут жить и в старой деревянной двухэтажке, и в пяти-этажной «хрущевке», главное – их мысли и чувства. Окончательно же история сформировалась, когда состоялся выбор актеров, когда мы нащупали типажи и оттенки характеров, благодаря которым история приобрела несколько игрушечный, инфантильный оттенок, что придало ей больше современного звучания. И именно на этом этапе она превратилась в кино.

- Как был организован перевод картины, ведь в ней есть особая прелесть в диалогах?

Картина для меня рождается во время просмотра, при встрече со зрителем – когда ты сидишь и слушаешь дыхание зала в ответ на свои мысли и чувства. Для показа в Каннах фильм был субтитрирован. И в связи с этим очень интересно было наблюдать за реакцией зрителей. Я вообще думал, когда начинал работу, - какой там западный зритель, - фильм же строится на вещах, которые понятны только нам. Некоторые фразы невозможно адекватно перевести, чтобы в них осталось то же значение, что и для отечественного зрителя, тот же оттенок интонации. Конечно же, какие-то вещи, на которые наш зритель реагировал достаточно бурно, прошли незамеченными, но в целом, зрители хорошо приняли фильм, его финал и особенно эпизод объяснения одного из героев в любви. Тут субтитры сыграли свою роль, привнесли другую смысловую интонацию, более понятную западному зрителю. Гришка говорит в подъезде девочке, в которую влюблен: «Я тебя лю…, блин!» Как это связать по-французски? У них нет слова «блин», а наиболее близкое по смыслу - «дерьмо (et merde)». Какая же радость понимания была в зале, когда появились титры: «Je t’…, Et merde!» («Я тебя лю…, Дерьмо!»)

- Было ли возможно сделать пятнадцати-минутную версию картины, чтобы попасть в конкурс?

Когда сценарий был написан, мой мастер Игорь Федорович Масленников говорил, что это материал на сорок-пятьдесят минут. Но поскольку я себя уже более-менее знал, то понял, что это будет плотных 30 минут. К тому же нас 5 лет учили ненавидеть собственный материал – выбрасывать всё лишнее и не получившееся. «Столичный скорый» я считаю удачной по структуре и строению работой, а из хорошо зарифмованной песни слов не выкинешь.

- Короткий метр останется лишь данью учебному процессу, или у тебя есть какие-то идеи в этом направлении?

Не знаю, может быть когда-нибудь я к нему вернусь, но сейчас мне интересно поработать в полном метре, попробовать себя, потому что построение локальной истории очень сильно отличается от классического формата. Я уже начал работать над сценарием Игоря Болгарина и Виктора Смирнова, - это два известных московских сценариста, знакомые по фильму «Адьютант его превосходительства». Несмотря на то, что действие происходит в сорок четвертом году, мне кажется, что в основе сценария лежит очень современная ситуация. На мой взгляд, каждый фильм это эксперимент. Даже снимая курсовые и учебные работы, я стремился пробовать различные подходы, техники, стили. Мне интересно экспериментировать, делать ставку на разные выразительные средства, разные способы подхода, что-ли, к зрительскому восприятию.

- Как удалось снять студенческий фильм на профессиональной студии, ведь это пока исключение из правил?

Благодаря такому своему экспериментированию, я и подошел к мысли, что диплом уже нельзя снимать студенческим способом, нужно искать контакт с профессиональной студией, с продюсером, иначе «кина не будет». И здесь мне очень помог наш завкафедрой Виктор Федорович Семенюк. Он предложил продюсеру Игорю Калёнову посмотреть мои курсовые работы. Они ему понравились и тогда уже пошёл разговор о сценарии диплома. Разговор с Калёновым был весьма лаконичным и конкретным: если сценарий нравится, то проект запускается. Таким образом состоялся первый опыт производства фильма в Университете на продюсерской базе, тоже своеобразный эксперимент – совместное производство со студией «Никола-фильм». При этом большую часть финансирования взял на себя Университет, и в этом, безусловно, нам очень помог ректор Александр Антонович Белоусов.

- Расскажи о своих пристрастиях. Что представляет для тебя интерес?

Так сложилось, что я еще в школе стал снимать на 8-ми мм. кинокамеру, мы «создали» свою школьную кинокомпанию, которую назвали «Синема», выпускали по три-четыре пятиминутных фильма в год, показывали их в школе. Все было достаточно серьезно, как на настоящей студии. Нас было несколько человек, а весь процесс был спланирован. Отличником я никогда не был, у девочек успехом тоже не пользовался, поэтому кино было единственным способом самоутверждения. Все началось со встречи с чудом, ведь все ищут какое-нибудь волшебство – без этого скучно жить, если знать, что чудес не бывает. Вот и я вдруг увидел, что кино дает возможность вернуться во времени назад. Чего греха таить - я до сих пор мечтаю «покататься» на машине времени. Сначала хотел стать кинооператором. Позже открыл для себя в кино другое – возможность создавать свой мир, своих героев, персонажей, выстраивать между ними взаимотношения. Так до сих пор и играюсь.

- Есть ли у тебя авторитеты, приоритеты в кино?

У меня есть ряд не столько любимых режиссеров, сколько любимых фильмов: ранние фильмы Тарковского, «Восхождение» Ларисы Шепитько, «Фотоувеличение», вообще фильмы Антониони, Ларс фон Триер, по-моему, уникальный режиссер, он замечательно сочетает знание человеческой психологии и современную форму. Получается такой чемодан с двойным дном. Сколько бы он не обманывал поверхностный взгляд своей любительской камерой и другими изысками, на самом деле суть и интерес держится на очень точном знании человеческой психологии. Из современных еще два фильма можно было бы назвать: «Забавные игры» и «Пианистка». Михаэль Ханеке пока для меня является загадкой, не зря одно из его многочисленных образований – философское. Чтобы понять досконально его кино, нужна достаточно большая база знаний. Но он умеет так повести повествование, создать такую атмосферу, что даже если ты не проникаешь в самые глубины фильма, все равно тебя захватывает поток мыслей и чувств того, к которому ты подготовлен своими знаниями и уровнем культуры. На мой взгляд, сегодня это самый яркий представитель «многоуровневого» кино. Для меня вообще идеал – это кино, которое может восприниматься на нескольких уровнях. Это не умозрительные фильмы-кроссворды, а фильмы, которые через чувства выражают мысль, и их хочется еще несколько раз пересматривать, поскольку в них есть «куда копать». И еще, если уж говорить об идеалах в кино, для меня идеальным является фильм «Летят журавли». В нем безупречно уравновешены три компонента – литература, изображение и музыка, звук. В этом смысле это идеально гармоничное произведение.

- Какое значение ты придаешь музыке в кино?

Музыка, безусловно, очень сильное выразительное средство. Но, что касается меня, то чем меньше музыки, тем интереснее. Совершенным для меня было бы создать фильм, где шум брал бы на себя функцию музыки. Это у меня, чувствую, от Антониони. Поэтому трепетное отношение я испытываю к фоновым шумам, звукам. А к музыке прибегаю в зависимости от стилистики фильма, от его настроения, например, в «Столичном скором» больше музыки, чем в предыдущих моих работах. Здесь уже нельзя было исключить музыку из повествования. Музыкальное сопровождение должно быть оправдано манерой рассказа.

В заключение остается добавить несколько слов о дальнейшей судьбе фильма. Фильм покупает французский телеканал, ведутся переговоры с американцами, из наших каналов фильм приглянулся «Культуре», центральные телеканалы пока осторожничают. Петербургский Университет Кино и Телевидения выпустил видеокассету с фильмами своих студентов, в числе которых, разумеется, и «Столичный скорый».


на главную                              к списку интервью                              следующее интервью


АРТЁМ АНТОНОВЦАРСТВО БЫЛОГО ВЕЛИЧИЯГОЛУБКИМЕЧТАФЕНЕЧКИСТОЛИЧНЫЙ СКОРЫЙПОЛУМГЛАСУДЕБНАЯ КОЛОНКАПОПЫТКА ВЕРЫ

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS